Языковая карта мира стремительно меняется – из нее ежегодно исчезает несколько языков, и ученые прогнозируют, что к 2100 году в живых останется около 150 языков. Быстро растет значение английского языка как международного – он ​​уже уверенно закрепил за собой первое место. Хорошо ли это – такое однозначное лидерство, и есть ли шанс у других мощных языков хотя бы частично потеснить английский в роли международного?

От греческого и латыни к английскому

Как выбирали международные языки? Ведь когда-то такими были греческий и латынь, сейчас же официальные языки ООН – это английский, китайский, арабский, русский, испанский, французский… Принцип и теперь, и прежде был один – количество носителей языка. Это основной признак, по которому выбирают язык.

В древности важным критерием была сила. Этносы, которые завоевывали другие народы, навязывали им свой язык как региональный, в лучшем случае, или как международный. Когда римляне заняли полмира, то латинский язык, который имел большой потенциал в сфере науки и культуры, стал языком международного общения. До этого такую ​​роль выполнял дорический диалект древнегреческого языка. Однако нельзя сказать, что латынь изменила древнегреческий – они имели разные регионы общения.

Латынь была в то время мировым языком, ведь страны, элита которых владела латынью, создавали ситуацию языкового дуализма, когда на в быту использовали одни языки, а вот религию, науку обслуживали латынью. В свое время она была настолько распространенной, что латынь, греческий и древнееврейский считали священными и даже древними, хотя последнее утверждение ошибочно. Так же в Индостане священным и региональный или даже международным был санскрит. С течением времени латинский язык архаизовался, перерос в свой средневековый вариант, который смешался с народными языками на территории Романии и дал испанский, итальянский, французский, ретороманский, румынский.

Со временем роль латыни уменьшилась, она обслуживала только науку, где ее использовали до конца 18 века. Далее был период интенсивных поисков учеными, лингво-философамы (среди которых были Вольтер, Спиноза, Дидро, Лейбниц) международного языка общения. Он должен быть простым для овладения и чтобы на нем могли общаться все люди мира. Тогда были очень популярны попытки создания искусственных языков. Идея создания искусственного международного языка оказалась бесплодной, ведь люди говорят живыми естественными языками. Поэтому такой лингва франка в конце стал английский.

В регионах господства Испании испанский вытеснил местные языки и диалекты. Прежде всего, международными стали языки колониальных стран, которые могли распространять их по всему миру. Сейчас английский является мировым, а его функции приближаются к тому, чтобы вытеснить другие языки. И это не очень хорошо. Ежегодно лингвисты фиксируют исчезновение нескольких языков.

Есть подсчеты, что к 2020 году исчезнет сто языков, к 2100 году останется 150 языков. Это катастрофа не только для лингвистов, ведь это их хлеб, но и для всего человечества, ведь исчезают языки со своим неповторимым видением мира. Гумбольдт писал, что язык – это не просто средство обозначения, а тот магический кристалл, через который мы видим и познаем мир. Чего в языке не обозначено, того нет, что обозначено – то есть. Исчезают языки со своими неповторимыми философиями. С другой стороны, есть потребность в языках или в одном языке, который объединял бы научное сообщество. Таков английский, который является научной лингва франка.

Процесс уменьшения количества языков необратим

Даже, несмотря на то, что решениями политиков отдельные диалекты объявляют отдельными языками. Например, в Югославии был единственный сербохорватский язык, теперь сербский и хорватский. Никто никогда не говорил об отдельном македонском – теперь он есть. Лингвистам в этой ситуации только остается поддерживать или не поддерживать политиков.

С другой стороны, существует ли возможность у региональных языков хотя бы на время притормозить этот процесс? Такие варианты есть. Например, есть около 600 языков в Индостане, при этом хинди и урду исполняют роль государственно и регионального общения. Когда встречаются делегации Монголии, Китая, Кореи, то они, как правило, переходят на китайский. Только развалился СССР, прибалтийские политики во время встреч общались на русском, а сейчас перешли на английский, хотя общаются на нем плохо. Есть языки, альтернативные на определенной территории. В Кембриджском университете есть музей, где хранят исчезнувшие языки – они записаны или на бумагу или на аудионосители. Это интересно, но из того, что мы можем воссоздать язык этрусков, когда нет самого этноса, который на нем говорит, и утратилась языковая картина мира.

Существует понятие мировых языков, их насчитывают до восьми. Безусловно, если говорить об исчезновении, то они исчезнут позже. Относительно угрозающих, то если в речи менее 1000 носителей, она находится в критическом состоянии. Но здесь есть эффект «трех бабушек» … В начале XIX века русская академия наук послала своих ученых для изучения одного из таких исчезающих языков. Они нашли трех бабушек, записали их и в протоколе исследования написали: «Через 10 лет этого языка не будет». Через 50 лет в этот регион снова отправили экспедицию, которая, опять же, нашла трех бабушек, которые говорили на том же языке, в протоколе снова записали, мол, язык исчезнет через 10 лет. В 2008 году российская академия наук снова снарядила экспедицию, и она еще раз нашла трех бабушек, которые говорили на этом языке. На этот раз в протоколе уже писали, что язык «может исчезнуть за 10 лет». Не всегда количественные признаки определяют способность языка к выживанию. Например, когда древнееврейский имел очень мало носителей, это были энтузиасты, патриоты которые хранили его в своей среде. А сейчас 8 000 000 человек говорит на иврите.

Сегодня ученые насчитывают больше мертвых языков, чем живых. Их около 6000 – точной цифры не знает никто, поскольку есть нюансы между языками и диалектами. Как мы, живые, ходим по костям мертвых, которых миллиарды. Ведь есть сотни языков, не имеющих письменности, и никогда не зафиксированных.

Языки государственных народов чувствуют себя комфортнее

Наличие национального государства как-то уберегает язык от исчезновения? Или языки малых государств так же находятся в зоне угрозы? Их жизнь более комфортно обеспечено, особенно если государство финансово поддерживает, заботится о развитии языка не только внутри страны, когда все сделано для того, чтобы язык распространялся за пределами государства. Например, когда японское правительство узнает, что в какой-то стране открыли школу или курсы японского языка, бесплатно направляет туда преподавателя, учебники. Понятно, что такие языки, поддерживаемые государством, должны функционировать дольше, возможно, пока будет существовать человечество. Здесь невозможно прогнозировать.

Родным языком эго обращается к альтер эго

Язык – это эго и альтер эго, он делает человека целостным. Человек может сам не знать, какой язык для него родной, но в какой-то момент это становится понятно. Если, например, ребенок родился в двуязычной семье и в жизни в равных пропорциях пользуется обоими языками, какой язык считать ему родным? Это может определить только сам человек.

Определение языка как родного – это сверхсложный вопрос. Курьезный факт. В Украину прилетел гражданин Великобритании, индус по происхождению. В его документах было написано: «родной язык – хинди, уровень владения – не владеет». Есть формальный подход, по которому родным языком считают язык того этноса, в рамках которого человек родился. Но так бывает не всегда. Человек сам должен сформулировать. Родным языком может оказаться третий.

Родной язык – это тот, который в подсознании, на котором человек видит сны, который всплывает во время умственной деятельности наедине. Есть случаи, когда родители разных национальностей, а ребенок считает родным третий язык. Родной – это язык, делающий человека цельным, на нем его эго обращается к альтер эго. Есть пример из фильма «17 мгновений весны», когда советская разведчица много лет прожила в Германии, постоянно говорила на немецком, однако во время родов оказалось, что она кричит на русском – «вылезло» ее подсознательное. В стрессовых ситуациях человек переходит на родной язык. В каждом государстве есть формальные правила определения родного языка. Только человек, и то не каждый, в зрелом возрасте может определить родной язык. Прекрасно, когда совпадают все факторы, и человек растет, учится и работает в одной языковой среде – тогда вопросов нет.

Выдающийся педагог Ушинский говорил, что человек должен сначала овладеть родным языком, и только в 12-13 лет можно изучать иностранный язык, когда полностью сформируется родноязычная картина мира. То же говорил Сухомлинский, хотя и не столь категорично. Сейчас есть тенденция к раннему изучению иностранного языка. Возможно, это слишком легкомысленное отношение к языку, как к инструменту – мол, достаточно поменять инструмент. Но нет, великие наши ученые утверждали, что речево-мисленный процесс – это одно целое, мы не можем говорить, что сначала идет мышление, а затем речь, – это одновременные процессы. Сначала должна сформироваться одноязычная картина мира. При наложении различных языковых систем возникают не только ошибки речи, но и ошибки мышления.

Однако сторонники раннего изучения иностранного языка говорят, что это все-таки существенно облегчает обучение. Это действительно так? Это зависит от личных способностей человека и от того, какие усилия он прилагает. Безусловно, в раннем возрасте человеку легче изучать язык. Недаром есть теория врожденности языка, уже даже ищут ген языка. Однако позже, когда мышление стабилизируется, мир становится стабильным, тогда происходит наложение языковых картин мира. Но хорошо ли это? Выдающийся филолог Олег Выготский писал об опасности очень раннего овладения чужим языком.

Эсперанто – вещь в себе

Эсперанто можно назвать международным лишь условно. Он наиболее распространенный из искусственных языков, эсперантистов есть несколько миллионов, они имеют свои журналы, проводят конференции. Но искусственное всегда уступает по качеству естественному.

Представьте себе такую ​​фантастическую картину – исчез английский язык. В таком случае его заменил бы не эсперанто, а может быть испанский, французский, немецкий. Эсперанто функционально ограничен. Никто не пользуется им в быту, науке, публицистике. Это вещь в себе, хотя наука не может без этого. По некоторым подсчетам, есть несколько сотен искусственных языков, в частности языки «человек-компьютер». Если в науке ставить все исключительно в практическую плоскость, то три четверти науки можно убрать. Создание искусственных языков помогает понять естественные языки. Это в определенном смысле игра для их авторов, с другой стороны – это интересный эксперимент для лингвистов. Он будет существовать, пока есть энтузиасты, он живет 150 лет. Для языка – это не срок.

Есть языки, по крайней мере в Европе, которые достаточно быстро распространяются, конкурируют между собой, например, французский и немецкий. В последнее время немецкий приобрел большее распространение и значение, чем 30-40 лет назад. Отчасти благодаря экономическому развитию. Голландцы предпочитают переход на немецкий. Государства Бенилюкса переходят на немецкий.

Фактор двух государственных языков каким-то образом влияет на языковую ситуацию, или на практике их равенство является лишь формальным? Несмотря на то, что в Финляндии государственными признаны два языка – финский и шведский, на практике на шведском говорит незначительное количество людей, и правительство выдает все документы на финском.

rel=”nofollow”
Счетчик тИЦ и PR